Храм святителя Иннокентия, митрополита Московского в Бескудникове

Подворье Патриарха Московского и всея Руси в городе Москве

Храм святителя Иннокентия, митрополита Московского в Бескудникове. Подворье Патриарха Московского и всея Руси в городе Москве

На главную страницу
Вверх

Церковь и армия
«Православная Церковь всегда поддерживала отношения с армией, неизменно молилась и продолжает молиться за своих воинов»
Беседа с настоятелем протоиереем Михаилом Михайловым

Удивительно, как много общего у Церкви и армии: и строгая дисциплина, и соблюдение устава, и ясная четкая иерархия… Недаром пламенно верующие люди именуются Христовыми воинами, а иерархия небесного воинства ангелов стала прообразом для многого в устройстве земной жизни. Понятия воинской чести и долга всегда были неотъемлемой частью православного воспитания и мировоззрения, а подвиг солдата, защитника Родины, неизменно ценился.
Мы предлагаем вашему вниманию несколько бесед, посвященных одной теме – важному и актуальному вопросу взаимоотношений Церкви и армии. Наши собеседники расскажут о себе и поделятся своими воспоминаниями о службе в Вооруженных Силах нашей страны.

Настоятель протоиерей Михаил Михайлов– Отец Михаил, расскажите о своей службе в армии.

– Был я призван в Вооруженные Силы в 1982 году, служил два года и в 1984 году вернулся домой. Сначала меня распределили в закрытую учебную воинскую часть. Несмотря на то, что в этой учебной части изначально мне была предложена хозработа, все равно я просил – во время каких-либо учебных занятий, – чтобы меня с этих хозработ освобождали, чтобы я мог вместе со всеми присутствовать на учебных занятиях. И дальше я продолжал проситься с этой хозработы, которая была, выражаясь гражданским языком, «не бей лежачего». Я просил, чтобы меня отправили в войска, что и случилось: я попал в одну из закрытых воинских частей Подмосковья, в базовую часть, и служил, как тогда это называлось, в «отдельной» роте. Перед этой ротой было поставлено выполнение особых задач. Чем мы непосредственно занимались, и весьма успешно. С некоторыми из своих армейских товарищей мы очень хорошо общаемся до сих пор, можно сказать, что у нас сложилось армейское братство.

– Были ли у Вас в части случаи неуставных отношений?

– В подобной роте, перед которой обычно ставятся сложные задачи, возникновение неуставных отношений маловероятно. Во-первых, мы все время находились при оружии: всегда было опасение, что кто-то «нечаянно» нажмет на курок. Возможно, были и другие причины, потому что когда проводишь вместе большую часть времени, тем более, когда при тебе находится боевое оружие, – все это человека очень дисциплинирует и многому научает. Также в нашей воинской части были очень хорошие, мудрые командиры.

Что касается ситуации в целом в то время, то, как и сейчас, тогда неуставные отношения в армии тоже имели место быть. В частности, по той причине, что тогда, к сожалению, призывались лица, у которых была погашена судимость не более какого-то определенного срока. Они привнесли в армию свои тюремные порядки, и поэтому неуставные отношения в армии тогда тоже присутствовали, но все равно это во многом зависело от офицеров.

– Начало 80-х – это война в Афганистане, она обошла Вас стороной?

– В то время было не принято прятаться от призыва в армию, напротив, многие из моих друзей даже писали прошение в военкомате, чтобы их призвали служить именно в Афганистан. Очень многим хотелось почувствовать себя настоящими мужчинами, пройти не только через армейскую службу, но и через тяжелое горнило испытаний. Вспоминается один момент: когда мы вместе с сослуживцами ехали в автомобиле недалеко от Москвы, то подвезли несколько человек гражданских людей. И они весь путь следования с неподдельной радостью рассказывали нам о своей службе в армии.

– Вы были воцерковленным человеком?

– Перед тем, как отправиться в армию, утром я пришел в храм, где отец Иоанн Тараканов отслужил благодарственный молебен, окропил меня святой водой, наставил меня и на следующий день я отбыл в армию. Когда же настало время отпуска, я, приехав поздним вечером в Москву, на следующий день тоже пошел в храм, чтобы исповедоваться, причаститься, потому что в армии такой возможности не было. И, опять же, перед уходом из отпуска я снова посетил церковь, чтобы получить благословение на свою оставшуюся дальнейшую армейскую службу. Наши армейские командиры совершенно спокойно относились к вероисповеданию подчиненных, не требовали отрекаться от своих убеждений: кто был комсомольцем, тот был комсомольцем, кто был верующим, тот был верующим. Мне даже кажется, что вера в Бога у человека в армии даже где-то и поощряется, потому что он более ответственно относится к поручениям, к дисциплине.

– Как Вы оцениваете взаимоотношения Церкви и армии?

– Проиллюстрирую ответ несколькими воспоминаниями из собственной жизни.

Когда почти 20 лет назад начался развал экономики и прочего, в нашей армии тоже появились очень большие сложности. Я это знаю, потому что тогда служил в храме Петра и Павла в Лефортово, где были прихожане из военнослужащих. Мне из них запомнилось два офицера. Одного звали Александр: танкист, прошел Афганистан, потерял обе ноги, ходил на протезах. Как он рассказывал, до всего с ним случившегося он был очень далеким от Церкви человеком. Но после того, как он чудом остался в живых, Александр, преподавая в Военной академии бронетанковых войск, многих офицеров привел к вере своим словом и примером.

Однажды, в день памяти святого Александра Невского, в день небесного покровителя Александра, я служил в храме Петра и Павла в Лефортово. Увидев в храме Александра и еще несколько военных, я обратился к этим офицерам и ко всем другим с проповедью. Я сказал, что какие бы не были тяжелые годы, в каком бы армия не находилась состоянии, Церковь армию никогда не оставляла, не бросала, всегда молилась и продолжает молиться за своих воинов, защитников Отечества.

Вот тогда, в те непростые времена для нашей страны, Церковь все равно продолжала общаться с армией и посещать по мере сил и возможностей воинские части. А также священнослужители не бросали свою паству в трагическую эпоху последних войн.

А вот второй пример. Когда была война в Чечне, один офицер каждый раз перед отправкой в Чечню приводил свой взвод к нам в храм. И каждый солдат брал благословение. Каждый раз, когда он возвращался с солдатами из Чечни, мы недосчитывались одного или двух ребят. Но он радостно говорил: мы все живы, вот этот и вот этот лежат в госпитале. Было очень приятно, потому что человек понимал, что в такой тяжелой обстановке, во время войны, без Господа будет очень тяжело и ему, и его подчиненным, а также многим, кто находится рядом с ним.

Также можно отметить, что в том же храме в Лефортове я был свидетелем удивительных событий: многие офицеры к нам приходили венчаться, и они приходили в форме. А ведь раньше, в советское время, было невозможно представить, чтобы кто-то в военной форме просто зашел в храм. Так вот, приходили офицеры в парадной форме, с ними приходили их друзья и товарищи. Не только на венчание, но в форме приходили и крестить своих детей.

Взаимоотношения между Церковью и армией всегда существовали, существуют и, думаю, будут существовать, дополняя друг друга. Кстати, следует отметить, что церковная дисциплина во многом сродни армейской дисциплине.

– Как Вы относитесь к высказыванию Святейшего Патриарха Кирилла, который высказался за то, чтобы в российской армии были капелланы, священники, а пастырская служба производилась бы на постоянной основе, но Вооруженные Силы и Церковь пока не полностью готовы к этому процессу.

– Институт капелланов – это важная и, конечно, нужная, вещь. Возьмем пример польской армии, где епископ, викарий митрополита Варшавского, является генералом армии и окормляет православных капелланов, а те, соответственно, православных воинов в армии. У них есть епархиальные храмы и военное руководство по сухопутным войскам, по авиации, по военно-морскому флоту, по погранвойскам. Также в армии США (хоть она последнее время и непопулярна) присутствуют капелланы в армии, несмотря на то, что процент православных не очень большой.

Конечно, можно просто создавать храмы, куда будет ходить приписной батюшка, но я со Святейшим солидарен в том, что лучше – хоть пока действующие законы и не позволяют возродить институт полковых священников – если у нас будут батюшки, которые станут непосредственно служить в армии.

– Как было в дореволюционное время?

– Да, как было у нас военное, военно-морское духовенство до революции. Тогда существовал протопресвитер, который руководил всем военным духовным ведомством. Сейчас возрождение этой системы было бы замечательным выходом, потому что все большее количество людей у нас становятся верующими, в том числе молодежь. Надо понимать: если мы молодых людей воспитываем в храмах в вере, то не хотелось бы, что бы они, служа год в армии, могли посещать храм только в увольнение.

Сейчас образовался некий духовный вакуум в армии. Раньше были ответственные за идейный климат замполиты, сейчас эти люди называются замкомандирами по воспитательной работе, но достаточно ли этого?.. Человек с духовным образованием в армии необходим. Вот мне вспоминается фотография из журнала Нива за 1915 год: верхом на лошади сидит иеромонах, только что приехавший из медпункта, где он напутствовал умирающих и помогал страждущим раненым. Во время, например, Первой мировой войны, в уставе военного духовенства было записано, что во время боя священник должен прибыть в медпункт, чтобы оказать духовное окормление и помощь раненым, умирающим. Также вспоминается замечательная картина В.В. Верещагина «Побежденные. Панихида»: на поле боя стоит священник с офицером и служит панихиду по павшим воинам.

Таким образом, священник в армии нужен не только для тех, кто пал или тех, кто ранен, но и для тех, кто сейчас просто служит в армии: для духовного окормления, для духовной помощи.

– Священник, чьим постоянным послушанием является духовное окормление военнослужащих, какими качествами он должен обладать?

– Конечно же, этот священник должен сам в прошлом пройти службу в рядах Вооруженных Сил, чтобы знал, что такое казарма, побегал в противогазе, покушал солдатской каши, как говорится. Желательно, что бы это был священник из монашествующих, потому что большую часть времени ему придется посвящать не семье и дому, а своей части и практически неотлучно находится рядом со своими пасомыми.

– Каким Вы видите настоящего православного патриота?

– Мы в Церкви, как правило, не разделяем нашу веру и наше отношение к Родине. Прекрасный пример нам явлен среди святых воинов: Димитрия Донского, Александра Невского, воинов Пересвета и Осляби, которые прославлены в лике святых. Не забудем и праведного воина Федора Непобедимого, не потерпевшего ни одного поражения.

Патриотизм – это и любовь к Родине, и любовь к вере, и любовь, как это ни странно, и к поверженному врагу. Отнюдь не мародерство и издевательство. Тем самым мы воспитаем в бывших наших врагах любовь и к нашей Родине, и любовь к нашей вере. Православный патриот – это человек, который, радея о своей отчизне, молится и многое делает для своей родины. Для молодых людей это в том числе и служба в Вооруженных Силах. Вот тогда это будет неподдельный патриотизм, который необходим каждому человеку.

Беседовала Елена Миронова
Апрель 2009 г.